Louve Lutens или Ильф и Петров

- Волчица ты, - продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. - Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом! 

"Волчица" марки Лютэнс. Нет, это не Мишель Пфайфер, укушенная Джеком Николсом. И даже не бюджетное кино, где откусили голову, скажем, дочери гостиничных магнатов. Это - Ильф/и/Петров.

Нотки женского общежития: вишневый чай, горько-миндальный, как обещание будущей необходимости избавиться - отделаться - отбрыкаться - отвернуться и т.д., и т.п. путем добавления цианида в уже отравленный чай, например...

Миндаль и вишни скатываются в синтетически сухое и горькое. Но мимо пробежала дама в Пуазоне... С этих пор флорентийское недопеченое печенье превращается в остатки винтажного Пуазона. Уже слышны не только вишни и гелиотроп, не только патентованный туберозно-удушливый аккорд, но и розы и пачули... И прочее... Так мирно пачулисто и заканчивается этот отнюдь не волчицын, а сонька-людоедочкин аромат.